Вылезаю на парковке в районе компактного проживания русскоязычной восточной общины.
В соседней машине - плейбой лет шестидесяти. Ухоженный, с гелем на волосах, перстень на пальце.
Возле машины - восточная же дама лет сорока пяти. Причитает речитативом в открытое окно:
- Думаешь, это деньги? Мне к твоим двести шекелей свои триста пришлось доложить. Зачем ты меня сдернул от семьи, не любишь же, передумал, время свободное образовалось, да? А что мне теперь мужу плести? Используешь меня только, когда скучно станет.
Плейбой не очень слушал, улыбался отстраненно, понимая, что выговорится, и все будет, как обычно.
Не дай бог...
В соседней машине - плейбой лет шестидесяти. Ухоженный, с гелем на волосах, перстень на пальце.
Возле машины - восточная же дама лет сорока пяти. Причитает речитативом в открытое окно:
- Думаешь, это деньги? Мне к твоим двести шекелей свои триста пришлось доложить. Зачем ты меня сдернул от семьи, не любишь же, передумал, время свободное образовалось, да? А что мне теперь мужу плести? Используешь меня только, когда скучно станет.
Плейбой не очень слушал, улыбался отстраненно, понимая, что выговорится, и все будет, как обычно.
Не дай бог...